Парад подводного кино - 'АКВАФИЛЬМ'
О фестивале
Идея
Организаторы
Программа
Конкурс фото & видео
Парад звезд
Партнеры
Парад подводного кино 'Аквафильм' - фестиваль мечты

Владимир Летучий

Акванавт Владимир Летучий - 12 000 часов под водой

Водолаз – профессия героическая. Среди водолазов-акванавтов есть свои официальные герои: Леонид Солодков, Александр Ватагин (Герои СССР), Анатолий Храмов, Валерий Сластен, Андрей Звягинцев (Герои России). Но некоторые водолазы-испытатели в силу ряда причины не были представлены к высшей награде, хотя, безусловно, ее заслужили. Например, акванавт Виктор Вишняков, водолаз Владимир Ионов и многие другие достойные люди...
Но среди них особняком стоит фигура акванавта Владимира Алексеевича Летучего, за плечами которого 12 тысяч рабочих часов под водой, пять ДП (длительных глубоководных погружений) на глубину до 400 метров, два свободных всплытия с глубины 200 метров.

Владимир Алексеевич Летучий, Председатель правления НП «Ассоциация водолазов», любезно согласился ответить на вопросы Владимира Лютова, Президента Парада подводного кино «Аквафильм».

Зовет меня море

Владимир ЛЮТОВ: – Владимир Алексеевич, расскажите, пожалуйста, как Вы стали водолазом?

– В 1970 году окончил Военно-морское училище в городе Пушкин. За время учебы мы набирали по 300 часов водолазных спусков. Это была настоящая школа. Стажировались на флоте. Одну из водолазных практик проходили на судоподъеме С-80 в Баренцевом море. Ходили на глубины до 100 метров с надводных спасателей. Такой практики, как у нас, сейчас, к сожалению, не проводят.

– Как попали в 40-й институт?

– В 1973 году поступил на заочное отделение Кораблестроительного факультета училища имени Дзержинского. Перед окончанием, в 1978 году, была преддипломная практика. Я проходил ее в 40-м институте. В этом заслуга акванавта Вишнякова Виктора Алексеевича. Он ходатайствовал за меня. По моей специальности офицеров с высшим образованием было мало. На заочном отделении – всего 5 человек. Двоих взяли в 40-й ГосНИИ Аварийно-спасательного дела и глубоководных работ. Одного из нас, Вербу Ивана Александровича, направили в Звездный городок. Мне тоже предлагали туда отправиться, но я уже был назначен в 40-й институт. Вобщем, меня тогда просто отговорили, не отпустили. Вишняков убеждал: «Куда ты собрался? Космонавтов обеспечивать? Да здесь, в институте, передовой край науки, научная мысль!»

– Почему решили стать акванавтом?

– В 1978 году, когда я пришел в 40-й институт, начался подъем, не только в институте, но и во всем Военно-Морском флоте. Наш институт находился на вершине мировой науки. Создавалось много уникальных устройств, отрабатывались новые технологии. По уровню исследований возможностей человека под водой мы опережали мир. Уже был построен барокомплекс ГРК-30, в котором создавались условия, максимально приближенные к естественным. Когда позднее я выходил из подводной лодки на 270 м в море, то не чувствовал большой разницы между испытаниями в лабораторных условиях и в морских. Что в комплексе на ГБК-30, что в открытом море – практически одно и тоже. Те же ощущения. Когда построили ГБК-50, самый передовой на тот момент водолазный комплекс в мире, мои предшественники-акванавты уже не годились для испытаний по возрасту и здоровью. Я удостоился чести его осваивать в первой группе водолазов-акванавтов. К тому времени я уже сходил на длительное пребывание (ДП) на 300 метров. У нас, как и у космонавтов, был сформирован основной состав и резервный. Сначала я числился в команде резерва, но по медицинским показателям был лучше других, поэтому меня перевели в основной состав акванавтов и назначили командиром группы.

Секретные рекорды

– Вы помните первое погружение на ГБК-50?

– В апреле 1988 года было первое погружение, пробное, на 100 метров. Проверялась работоспособность всего комплекса, его техническое состояние. В тот раз не проводилось никаких медицинских исследований. Уже только потом наша группа акванавтов погружалась на 350 метров. Точнее, на 350 метров плюс так называемое кратковременное «экскурсионное» погружение на 400 метров.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о погружении на 400 метров.

– Я эти ощущения до сих пор помню. Это очень большая глубина. Мы не просто находились под давлением. Каждый научно-исследовательский институт испытывал свои разработки. Приходилось выполнять конкретные задания. График был настолько плотный, что на отдых оставался только один час поздно вечером. С подъема до отбоя шли испытания водолазной техники и медико-биологические исследования. Передышка наступала, когда проводилась декомпрессия: в это время мы проходили только медицинский контроль и исследования без физических нагрузок. После этого эксперимента – погружения на 400 метров – мы все были представлены к наградам. Меня, как командира группы, представили к ордену Красной звезды. В том году впервые вручались награды от имени Президента СССР Михаила Горбачева. В первый раз информацию об эксперименте официально опубликовали в газете «Красная звезда». До этого любой эксперимент засекречивали. Нельзя было даже наградами хвастаться, кроме как в узком кругу. Орден я тогда так и не получил, а был награжден позднее, «задним числом».

– Сколько у Вас погружений?

– Количество не считал. А вот по времени – более 12 тысяч часов под водой. Вряд ли кто-то может побить этот рекорд. У меня было 5 длительных погружений (ДП): 4 ДП в 40-м институте и 1 ДП – в открытом море на глубине 270 метров. Месяц – месяц с половиной мы находились под давлением. С надводных кораблей погружался на глубины до 160 метров. Погружался и с двух подводных лодок «Ленок». Один «Ленок» базировался на Северном флоте, второй – на Тихоокеанском флоте. С «Ленка» ходил на 160 метров. Кроме того, выходил свободным всплытием из колокола с глубины 60 метров. Я неоднократно выходил с подводной лодки через торпедный аппарат в морских условиях.

– В каких испытаниях водолазной техники Вы принимали участие?

– Мы испытывали аппарат подводника. Начинали с глубины 120 метров. А затем, натренировавшись, выходили даже с глубины 200 метров. Для этого аппарат нужно было перестроить, сами его к спуску готовили. Вообще, мы всегда сами готовили свое снаряжение к спуску, как парашютист сам укладывает парашют перед прыжком. Для полной уверенности и контроля. В этом аппарате подводника на 200 метров погружались всего человек 10, и я был среди них. Мы отрабатывали свободное всплытие с глубины 200 метров в лабораторных условиях. Это очень опасный эксперимент. Даже рядом страшно стоять в качестве обеспечивающего. Необходимо за минуту поднять атмосферное давление в 20 раз, подавать воздух с дикой скоростью. Самое опасное – это перепад давления на начальном этапе. Если что-то не в порядке с напарником, и он застучит, нужно срочно прекращать подачу воздуха. А за это время провалишься на 20–30 метров. Один раз ходил со мной Александр Шувалов. Вот он застучал на глубине 40 метров. Пришлось сбросить давление, его выпустить и начать все сначала. Как я еще раз проскочил, до сих пор удивляюсь!

– А что запомнилось из погружений в море?

– На Черном море в Голубой бухте мы отрабатывали задачу – спасение экипажа подводной лодки. Выходили из подводной лодки N 1840 и обеспечивали переход личного состава из «затонувшей» подводной лодки в барокомплекс нашей спасательной подводной лодки. Вообще, много было уникальных учений и испытаний. Руководил я и учениями по спасению подводников.

Водолаз - это судьба

– Не жалеете, что стали акванавтом-глубоководником?

– Трудности, конечно, встречались, но было и много хорошего. Единственное, о чем жалею – что уже никогда не вернуть драгоценного здоровья, отданного во имя науки, во имя служения высокой идее. А Звезду Героя я так и не получил, хотя водолазом-акванавтом прослужил более 20 лет. Им оставался на протяжении всей службы, пока не демобилизовался. В 1990 году мне стукнуло 45. На 500-метровые испытания в ГБК-50 уже ходили молодые и крепкие. Они всего по одному разу погрузились, и все получили по Звезде Героя. Но они не проходили всех этих кошмарных испытаний, которые выпали на мою долю. А вот Сластену Валерию Семеновичу, как я понял, Звезду Героя дали по совокупности заслуг перед Родиной. Не за показательный одноразовый эксперимент, а за всю его воинскую службу. И это, на мой взгляд, справедливо. Хотя я нисколько не умаляю заслуг тех, кто получил заветную Звезду: они ее, конечно, тоже заслужили.

– Чем, на Ваш взгляд, погружения водолазов на 100 метров отличаются от спусков современных рекордсменов–технодайверов?

– Человеку всегда хочется рекорд побить. Но разница между ними огромная! Одно дело – просто нырнуть – отметиться на глубине, тут многое уже зависит не столько от личных качеств, сколько от снаряжения. А мы на глубине работы выполняли. Каждый раз перед нами ставилась какая-то конкретная задача. Все наши погружения на большие глубины были связаны с какой-то деятельностью, которая отнимала большое количество физических сил. Кроме того, водолазу в трехболтовке, в отличие от ныряльщика в автономном снаряжении, нужно постоянно контролировать ситуацию, чтобы не запутаться за спусковой конец, поддерживать плавучесть, просто уметь передвигаться под водой. Выполнять такую работу могут только опытные водолазы.

– Что Вы можете посоветовать всем, кто сегодня собирается идти под воду?

– Не важно, на какую глубину вы ныряете, безопасность погружения почти на 100 процентов зависит от того, кто идет под воду. Независимо от его звания и регалий. Приходится рассчитывать только на себя. Нужно знать свое снаряжение, быть предельно внимательным и собранным, тщательно готовить каждое погружение, контролировать каждый шаг. Сколько случаев было, когда люди гибли из-за пресловутого «человеческого фактора». Так что будьте внимательны! И не зазнавайтесь!

«Курск» тревоги нашей

– Что бы Вы изменили в военно-морском флоте в целом, и в водолазной сфере в частности?

– Если бы я возглавлял водолазную службу, в первую очередь, постарался восстановить поисково-спасательную службу на том уровне, который у нас был еще 10–15 лет назад. И в плане подготовке специалистов, и плане техники. Чтобы были у нас и спасательные суда, и водолазные комплексы. Когда-то подобные комплексы имелись на каждом флоте. Обязательно нужно построить корабли-спасатели. Корпуса наши заводы хорошо делают. А «водолазную начинку» можно взять за рубежом.
Можно делать корабли не только для флота, но и для нужд народного хозяйства. Водолазные технические средства нужны не только в ВМФ. Взять, к примеру, добычу нефти или газа в морских условиях…
Если реально смотреть на вещи, нам пока, к сожалению, придется покупать те же водолазные комплексы за границей. Мы, в лучшем случае, можем подготовить своих специалистов. В водолазной подготовке наши водолазы никогда не уступали иностранцам. Это показали трагические события на «Курске», где русские водолазы вызвали восхищение зарубежных коллег. Наши водолазы ходили в самые труднодоступные места подводной лодки.

– И не уронили престиж российских водолазов…

– К сожалению, такой важная профессия, как водолаз, в нашей стране пока не считается престижной. Но без нее не обойтись. Вся территория России покрыта реками и озерами, и водолазы требуются в самых различных отраслях народного хозяйства. Порты. Причалы. Газопроводы. Нефтепроводы. Поисково-спасательные операции. Судоподъем...
Водолаз – трудная профессия. Любое погружение под воду – это экстремальная ситуация. Я уж не говорю о том, когда нужно что-то под водой резать, бурить. Это крайне тяжелая и ответственная работа. В России водолазов не ценят. Для них не предусмотрено социальных льгот… Полная дискриминация по сравнению с другими, менее опасными специальностями. У нас нет даже звания «Заслуженный водолаз России»! Если ситуация в корне не изменится, через пять–десять лет профессиональных водолазов и водолазных специалистов будет не найти.

– Я знаю, что в Вашем предприятии «Шельф» сегодня работает порядка пятнадцати водолазных специалистов...

– Да, это так. В «Шельфе», пожалуй, самая большая концентрация водолазных специалистов. Ни одна организация в нашей стране не может похвастаться таким количеством профессионалов. В одном месте собраны лучшие мастера своего дела. Наша компания осуществляет масштабные водолазные работы: по положению о водолазной службе один водолазный специалист может управлять работой 30 водолазов! Техническим директором фирмы является Василий Васильевич Величко, в недавнем прошлом командир особого отряда водолазов, принимавшего участие в операции по подъему атомной подводной лодки «Курск». Так что опыт и потенциал у нас колоссальный!
Несколько лет назад не было ни технических средств, ни финансов, ни опыта. А сегодня моя фирма в некоторых вопросах более компетентна, чем некоторые государственные водолазные структуры. Во-первых, они, к сожалению, растеряли кадры. Во-вторых, их техническое оснащение оставляет желать лучшего. Когда-то я мечтал, что ко мне обратятся за помощью с флота. Сейчас убеждаюсь в том, что это возможно.
К сожалению, мне уже немало лет. Я хотел бы пожить подольше – сколько еще хорошего мог бы в жизни сделать! Неизвестно, сколько мне времени отпущено… Буду делать все, что в моих силах, чтобы восстановить престиж профессии водолаза в нашей стране. Очень хочется, чтобы российские специалисты могли достойно участвовать в международных проектах.

Сегодня Владимир Алексеевич Летучий возглавляет научно-производственное предприятия «Шельф» – одну из ведущих компаний на рынке подводно-технических услуг Северо-Западного региона России. На его парадном кителе рядом с орденом Красного Знамени, орденами «За службу Родине» II и III степени красуются почетные знаки «Лидер российской экономики», «Золотой меркурий», французская «Золотая медаль ассоциации содействия промышленности», английская медаль «За европейское качество работ», швейцарская «Золотая награда за технологию и качество».
Имя Владимира Алексеевича включено в «Золотую книгу Санкт-Петербурга», в сборник «Лучшие люди России», а его фирма – в книгу «Лучшие предприятия России», в Федеральный справочник Администрации Президента РФ, Правительства и Федерального собрания как одно из перспективных предприятий, эффективно работающих в новых экономических условиях. НПП «Шельф» является лауреатом премии «Российский Национальный Олимп» в номинации «Выдающиеся предприятия малого и среднего бизнеса», а также международной награды «Лавры славы», которая присуждается за высокие профессиональные достижения в современном мире. Но по-настоящему дороги Владимиру Летучему награды, полученные им в качестве старшего офицера-испытателя, акванавта и водолаза.

Назад

Владимир Летучий
Изготовление сайта Инфо-Марк