Парад подводного кино - 'АКВАФИЛЬМ'
О фестивале
Идея
Организаторы
Программа
Конкурс фото & видео
Парад звезд
Партнеры
Парад подводного кино 'Аквафильм' - фестиваль мечты

Андрей Макаревич

Андрей Макаревич:
"Я обошел весь свет, проплыл сто морей"

Андрей Вадимович, что мы увидим в новых сериях программы «Подводный мир»?

— За последнее время мы отсняли много интересного в Крыму, Мексике, Турции. О том, что сняли в Крыму, пока не буду рассказывать, любопытные вещи сняли в Мексике, в пещерах с морскими львами и с муренами. В Турции, на месте Синопской битвы, сделали уникальные находки, например, фрегат — для соленой воды его сохранность потрясающая… Мы снимали фрегат, пока нас турки не выгнали. Сначала мы никак не могли понять, в чем дело? Потом оказалось: турки считают, что Синопскую битву выиграли они… У них там памятник героям, и им вовсе не хочется, чтобы правда вылезала наружу.

Если крысы бегут с корабля —
Быть кораблю в беде

В одной из поездок вы вместе с Леонидом Ярмольником погружались на атолле Трук на фактически братскую могилу кораблей времен Второй мировой войны. Расскажите о ваших ощущениях.

— Там было красиво: необыкновенно чистая вода и очень хорошая прозрачность, комфортные условия, в море очень тепло и уютно. Надо сказать, что остров Трук — уникальное место. Во время Второй мировой войны там располагался японский военный флот, который году в 43-м американцы в течение двух дней полностью разбомбили. С тех времен, как эта армада затонула в гавани острова, на доступных глубинах покоится более семидесяти военных кораблей, не считая самолетов. Дело в том, что на Труке во время войны функционировала взлетная полоса, которую американцы тоже разбомбили. А так как туристов на острове немного, то на протяжении 60 лет на это место под водой практически никто не «покушался». Возникает даже ощущение, что ты там — первый, хотя, конечно, это не так. Из-за того, что ничего не разграблено и не потревожено, кажется, будто время на острове остановилось. Очень сильное впечатление производит это корабельное кладбище.

Древний корабль —грозное чье-то судно,
Тешит зевак и украшает пляж…

Затонувшие корабли есть и в наших водах, например, в Балтийском море...

— Вода на Балтике холодная и мутная, здесь, конечно, не курорт, тем не менее, исследовать затонувшие корабли у нас тоже очень интересно. Я хочу сказать, что в районе Калининграда, он же Кенигсберг, лежит около 400 судов времен Второй мировой войны, из которых обследованы, может быть, десяток, от силы полтора. Совершенно нетронутые поляны… Много археологических объектов находится в Финском заливе. Просто до них еще руки не дошли.

     Мы сейчас поставили себе задачу — поднять бригантину петровских времен в водах Запорожья, я объявил на это дело сбор средств. Бригантина удивительно хорошо сохранилась. Есть план ее подъема вместе с Институтом археологических исследований, где работают отличные ребята. Я думаю, что через два года бригантина будет законсервирована.

Эта рыбка в банке
Счастлива вполне…

В книге «Сам овца» вы пишете, что современный человек слаб и беспомощен, что он утратил древнюю связь с природой и ему для существования и выживания нужны «костыли»: одежда, автомобиль, средства связи и так далее. Не является ли акваланг, по вашему мнению, таким же «костылем» для человечества?

— Дело в том, что акваланг — это не необходимая для выживания вещь. Это как раз удивительный способ просто проникнуть в другой мир и ощутить себя совершенно другим существом. Я с ужасом думаю, что если бы Кусто и Ганьяну не пришла в голову идея автономного аппарата, то до сих пор поход под воду был бы лишен всякого удовольствия и был связан с тяжелой физической работой и преодолением чужой среды.

Я с детства склонен к перемене мест…

А вот в другой книге — «Что такое дайвинг, или акваланги для всех» — вы вспоминаете, что плавать с маской и трубкой стали на несколько лет раньше, чем научились плавать без них на поверхности воды…

— Все очень просто. Достаточно надеть маску и трубку, опустить в воду лицо, и становится понятно, что человек легче воды. Ты можешь лежать на поверхности и, совершенно расслабившись, дышать через трубку. А когда ты плывешь без всего этого (и к тому же не умеешь плавать), постоянно высовывая голову на поверхность, затрачивая массу усилий, возникает ощущение, что ты тяжелее. Плавать с маской и трубкой намного легче и намного приятнее.

А с аквалангом? Вы помните, как все начиналось?

— Наверное, как у всех, только с той разницей, что это было много лет назад. Это было в 60-е годы. В «Детском мире» можно было купить комплект № 1 (ласты, маска, трубка) за 4 рубля 30 копеек, а затем, закончив курсы ДОСААФ, получить удостоверение водолаза-спортсмена для внутреннего пользования на территории СССР.

     Когда, наконец, меня выпустили за границу, и я с этой корочкой приехал на Кубу, там сделали большие глаза. Кубинцы сказали, что хоть мы для них и советские братья, но лицензия на дайвинг должна выглядеть совсем иначе. И мне пришлось еще раз проходить унизительную процедуру доказывания, что я владею всеми необходимыми приемами плавания под водой… До этого, конечно, в жутком, откуда-то украденном АВМ, который не проходил техобслуживание, наверное, лет десять, я лазил в Черное море. Там меня не раз отлавливали пограничники. Ведь я ж на АВМ! А Турция-то рядом, каких-нибудь 400 км. Нырнул и уже там. Из-за этого на Черном море запрещали погружаться с аквалангом. Нужно было брать специальное разрешение где-то на заставе, я этого, естественно, не делал, мне заламывали руки и, не позволяя снять акваланг, вели на пограничную вышку… Много было смешного.

Нас еще не согнули годы,
Мы бесстрашно глядим вперед

Вам нравится погружаться в Черном море?

— Там интересно, потому что там нетронутые археологические места, затонувшие корабли, начиная с времен древних греков, заканчивая Второй мировой войной.

А что скажете про животный мир?

— Не такой, конечно, богатый, как в тропиках. Но Черное — это же не тропическое море. Сейчас лучше становится, чем было 15 лет назад. Это потому, что промышленность на Украине стоит, слава Богу, и никакого дерьма в море не сливают. Как только она начнет подниматься на ноги, опять все в море передохнет.

То есть вы противник промышленного прогресса...

— Да, я противник промышленного прогресса. Пока у нас не научились делать так, чтобы не убивать живую природу.

По морю плавать — не по суше гулять…

Где у вас были самые запоминающиеся погружения?

— Много их было. Первое — это когда я впервые с аквалангом плавал на Черном море в 15 лет. Второе сильное ощущение, когда попал на Тихий океан на Дальнем Востоке. По сравнению с Черным морем там другая жизнь. Осьминоги, мидии. Увидел мидий во-от такой величины, просто огромных. Морские львы — тоже было потрясающе! Потом, конечно, испытал невероятное впечатление, когда нас стали выпускать за границу. Приехал в Хургаду, где впервые увидел красоту тропического моря и умолял показать мне акулу. На второй день мы нашли акулу, маленькую, несчастную, дикую. Я от счастья заорал под водой, издавая что-то типа «у-у-у», чем ее сильно напугал. И, конечно, ее после этого больше не видел.

Что означает ваша татуировка в виде акулы?

— Мне нравятся акулы, они очень красивы и незаслуженно обижены людьми. Существует миф, что акулы — людоеды. На самом деле общение с акулами не более опасно, чем переход улицы в неположенном месте. Когда соблюдаешь определенные правила, эти «звери» не приносят вреда.

Например?

— Оставаться наименее заметным в наиболее спокойном состоянии и не проявлять немотивированной истерики. Ведь мы акулам неинтересны как объект питания. Они реагируют лишь на страх, который может исходить от раненого существа. Или они могут перепутать человека, катающегося на доске, с тюленем.

Странник видит край, где он не был,
И только рыбак — рыбака

Один из выпусков «Подводного мира» посвящен подводной охоте. Какое место отведено для нее в вашей жизни?

— Наряду с дайвингом это, практически, мое любимое занятие. Уже при первом погружении под воду мне захотелось охотиться! Вокруг плавали такие красивые существа. Не удивляйтесь, это нормальный генетический инстинкт мужчины, который передался нам от пращуров. Должно удивлять, когда охотничий инстинкт в мужчине отсутствует.

Какой у вас был самый большой трофей?

— Сом на 25-30 кг.

Некоторые подводные охотники заявляют, что не едят замороженную рыбу, которая продается в магазине. Употребляют только рыбу, которую поймали сами…

— Если бы я имел возможность два раза в неделю погружаться в воду, я бы тоже так и делал. К сожалению, гораздо реже оказываюсь под водой, чем хотелось бы. А вообще есть священная охотничья традиция: все, что поймано, должно быть употреблено в пищу. Иначе получается бессмысленное убийство.

И, уж если откровенно,
Всех пугают перемены…

Андрей, по вашему мнению, дайвинг — это экстремальный вид спорта или уже нет?

— Мнение, что только спортивно подготовленный человек может заниматься дайвингом, в корне ошибочно. Дайвингом может заниматься кто угодно, если, конечно, у него есть к этому желание. Поскольку существует правило: если боишься, скажем, окунуть голову под воду — не надо себя насиловать. Не должно быть никакого преодоления. Просто есть люди, которых глубина манит, и есть те, кто испытывает перед ней ужас. Вот у меня сын до 14 лет боялся. Потом как-то пришел и говорит: «Хочу!». Сейчас уже получил квалификацию и плавает вместе со мной. Вообще подводное плавание дает очень хорошую энергетику. Под водой можно отдохнуть, как нигде. У меня на этот счет своя теория: за 40 минут плавания на глубине, скажем, 20 метров в организм отправляешь количество кислорода, которое ты употребляешь в течение 80 часов на суше. И, конечно, кровь очищается, обновляется очень активно.

То есть не просто увлекательно, но и полезно.

— Безусловно!

Вот
Новый поворот…

Существуют ли серьезные опасности под водой?

— Повторюсь, реальная опасность — улицу перебегать в неположенном месте. Дайвер — человек, многому обученный. И тот, кто знаком с правилами дайвинга, никогда не подвергнет себя риску. Опасность — это вообще, по-моему, следствие самонадеянности или неопытности. Мне лично не интересно рисковать собственной жизнью. Другое дело, что от незнания или неподготовленности дайвер может сам себе нанести травму. Например, если человек нарушает правила всплытия или погружения, то может порвать барабанные перепонки. В нашей команде этого никогда не случалось. Потому что в нее входят хорошо обученные люди.

А вечером этого дня
мы сядем вокруг огня
И будем смотреть, 
как ярко горит огонь.

С кем вы ныряете?

— Моя команда — это Павел Антонов, чемпион России по подводной стрельбе, питерский художник Андрей Белле, а также Кирилл Модылевский, с которым мы и снимаем телевизионную передачу.

     Уговорил вот постичь секреты дайвинга своего друга, актера Леню Ярмольника. Есть в нашей команде и женщина: певица Алена Свиридова.

Существует ли у вашей команды свой подводный гимн или, по крайней мере, любимая песня?

— Нет, гимна у нас нет. Пока не написали. Так что поем самые обычные песни — надводные. После всплытия, естественно.

Там вокруг такая тишина,
Что вовек не снилась нам

Как вы считаете, у дайвинга и музыки есть что-то общее? Можно ли назвать, например, битловскую «Yellow submarine» дайверской песней?

— У меня никогда с этой песней не было дайверских ассоциаций. Это совершенно абстрактная штука. Вообще, у меня дайвинг с музыкой не ассоциируется. Мне очень нравятся тишина и те звуки, которые удается слышать под водой. Я никогда не забуду, например, песни китов, с которыми мы плавали в Тонго. Трое суток, пока мы плыли рядом, киты между собой разговаривали. И это был совершенно точно осмысленный разговор, а не птичье чирикание или коровье мычание.

Куда нам против природы?
И дело дрянь, и лету конец

Могут ли обитатели морей, например киты, быть разумными существами?

— Конечно. У них абсолютно разумное поведение. Вплоть до того, что плывут китиха и китенок и о чем-то разговаривают. Китенок поплыл к нам, мама-китиха ему абсолютно по-человечески что-то сказала, он все понял и вернулся к ней.

По теории Дарвина человек и обезьяна произошли от общего предка. Сегодня существует новая современная гипотеза о происхождении людей от акваприматов — «водных людей». Что вы думаете о происхождении «человека разумного» и его цивилизации?

— Начнем с того, что я вообще не сторонник теории Дарвина. Я считаю, что в ней многое притянуто за уши и очень много белых пятен. А в свете новейших открытий, когда выясняется, что, возможно, существуют большие ошибки в летосчислении, измеряемые даже не сотнями, а миллионами лет, — это все вообще гадание на кофейной гуще. У меня есть ощущение, что человек — это не результат земной эволюции, а нечто, заброшенное сюда извне.

Я смысл этой жизни вижу в том…

В одном из интервью вы сказали, что отдых над поверхностью моря как таковой вас никогда не интересовал… Вы ездите отдыхать только туда, где можно понырять?..

— Да. Когда я вижу воду, то меня туда тянет физически. Не знаю, какие гены во мне вдруг проснулись, потому что родители мои, да и деды с бабушками, были от воды люди далекие, к ней равнодушные. Я ничего не могу с собой поделать. Другое дело — меня пугает та скорость, с которой дайвинг распространяется в мире. То есть подводные ландшафты становятся туристическими. И уже никакая сила не заставит меня нырнуть, например, в Хургаде. Хотя я понимаю, что для начинающих — это идеальное место, недалеко расположенное и дешевое. Но когда вижу толпы начинающих под водой, мне там уже не место. Я очень люблю плавать один или вдвоем. Знаю, что идут дискуссии о рискованности соло-дайвинга, но только плавание в одиночку дает это восхитительное ощущение, когда ты пытаешься раствориться в водной среде, пытаешься почувствовать рыб, которые смотрят на тебя, почувствовать подводную жизнь. Вот это ощущение мне очень дорого.

И осталось всего ничего, разве только холсты…

Влияет ли дайвинг на ваше творчество?

— Конечно. Во-первых, я художник. А там такие красоты, которых на суше просто нет. И описать словами их невозможно. Надо видеть. Потом, все мы в детстве летали во сне. И это чувство к тебе возвращается, когда ты оказываешься под водой. Это свободно управляемый полет над очень красивыми местами. И нигде больше это ощущение получить нельзя.

Несколько лет назад в Санкт-Петербурге была выставка ваших рисунков «107 рыб»…

— Я не стараюсь научно подходить к искусству, для меня нет задачи — изобразить ту или иную существующую в природе рыбу. Я просто через рыб, так же, как и через кошек, так же, как и через женщин, стараюсь выразить свое состояние, свое настроение. Только и всего.

Занимаетесь ли вы подводной фотосъемкой?

— Да, но не как профессионал. Дело в том, что на уровне любителя этим может заниматься каждый. Если же ты хочешь фотографировать на профессиональном уровне, этим надо заниматься больше, серьезнее, покупать дорогую аппаратуру. К сожалению, у меня просто нет на это времени.

Я хотел бы пройти сто дорог,
А прошел пятьдесят…

Где, на ваш взгляд, самые интересные места погружений?

— Острова, которые расположены в открытом океане, вдали от берега. Вокруг них всегда образуются сильные течения, привлекающие крупных рыб, акул. Поэтому около этих островов кишит такая «крупная» жизнь. Это Галапагосские острова, Кокос и Соккора, отчасти Мальдивы, хотя они уже «обжитые», туристические. Частично Сейшелы, но там дайвинг не очень интересный, потому что острова не коралловые, за исключением одного-единственного — Альфонсо, где существует коралловая жизнь. Если нет кораллов, то жизни в подводном мире гораздо меньше. Но, честно говоря, я боюсь туда возвращаться. Например, на Кокосе я был лет 5 назад, после этого спустя 3 года туда ездили мои друзья и, говорят, что они не видели и половины того, что видели мы.

То есть браконьерство и ухудшение экологии с катастрофической скоростью уничтожают все живое.

— Беда в том, что с невероятной скоростью все живое гибнет в морях и океанах. С такой скоростью, что видно невооруженным глазом. То есть интервал в 2-3 года, и уже очень серьезная разница между тем, что тогда видел и видишь сейчас. Первый фильм Кусто «В мире безмолвия» снимался в 1955-1956 гг. в Красном море. Посмотрите, что там творится на экране, какие там стада акул! А сейчас попробуйте встретить в Красном море акулу — это просто невероятно. В Египте я знаю только одно местечко, где живут последние акулы. Зато дайверов там столько же, сколько, например, гуляющих по Тверской улице в Москве. Почти каждый морской курорт декларирует, что он дайверский, обучает и организует поездки. Поэтому я стараюсь ездить по тем немногим диким местам, которые еще человеком не испорчены.

И нас больше нет
В месте, где свет…

Говорят, в районе Карибского бассейна до сих пор нетронутая природа, несмотря на то, что очень много туристов. Это действительно так?

— Где-то много, где-то мало. Там масса островов. На Кубе, например, довольно симпатичная нырялка.

А есть ли места на Земле, куда бы вам хотелось вернуться?

— Есть несколько островов в тропиках, название которых никому ничего не скажет. Там я снимал телевизионную программу. Совершенно нетуристическое место, и туда бы я приехал с удовольствием. Может быть, навсегда.

В добрый час, друзья, в добрый час!

Ваши пожелания всем «ластоногим», а также тем, кто еще не открыл для себя удивительный мир дайвинга…

— Во-первых, очень серьезно отнестись к обучению, потому что дайвинг — это занятие приятное и совсем несложное. Правда, лишь в том случае, если вы внимательнейшим образом прошли курс. Многие думают, что вот возьму баллон и нырну, а там разберемся… Нет, там не разберемся. Кончиться может очень плохо. Обучение длится всего 5 дней, и оно необходимо. Я очень советую никому не рисковать. Ласты, маска — пожалуйста. А что касается погружений с аквалангом — не надо самодеятельности. Ныряйте только после курса обучения. На самом деле дайвинг — это очень серьезное занятие, может быть, даже работа, причем требующая полной концентрации. Но эта работа доставляет тебе бешеную радость. Ты видишь и ощущаешь всю красоту и величие подводного мира и постепенно сам становишься его частичкой…

С Андреем МАКАРЕВИЧЕМ беседовал Владимир ЛЮТОВ,
главный редактор журнала «Акватур»

«Акватур» №1, 2004, февраль

 

Назад

Макаревич
Изготовление сайта Инфо-Марк