Парад подводного кино - 'АКВАФИЛЬМ'
О фестивале
Идея
Организаторы
Программа
Конкурс фото & видео
Парад звезд
Партнеры
Парад подводного кино 'Аквафильм' - фестиваль мечты

Александр Массарский

Интервью Владимира ЛЮТОВА, главного редактора журнала «Подводное обозрение»,
с Александром МАССАРСКИМ

 

Александр Массарский: каскадер, изобретатель, кинооператор…

Если бы он написал все свои профессии, увлечения, должности и звания на одной визитке, то она была бы размером с экран в кинотеатре. Изобретатель, ученый, актер, каскадер, режиссер, оператор, тренер — это далеко не все профессии, которыми он мастерски владеет. По всей вероятности, главная его специальность — быть талантливым человеком.

За свои 82 года Александр Самойлович Массарский около 9 месяцев «чистого» времени провел под водой. Сконструировал первые отечественные боксы для подводных съемок. Его фотоаппараты и кинокамеры работали в океане и в космосе. Зубные имплантаты и инструментарий системы Массарского широко используются в медицине. Он воспитал 60 мастеров спорта по самбо и дзюдо. Более именитого постановщика каскадерских трюков в нашем кино не найти... Академик двух международных академий, Заслуженный работник культуры России, Заслуженный тренер России, кандидат педагогических наук — и это все о нем. 

Боксы, «Акваконы» и «Нереида»

Владимир ЛЮТОВ:— Александр Самойлович, расскажите, как Вы решили заняться изобретением оборудования для подводной фото- и киносъемки?

 — В 1956 году, когда на советские экраны вышел фильм «Голубой континент», в нашей стране вдруг все поняли, как много можно увидеть под водой, как это красиво. Но ведь тогда еще не то что аквалангов — масок не было. Сначала все было самодельное — маски, ласты… В то время я работал инженером на Ленинградском оптико-механическом объединении (ЛОМО), там же тренировал самбистов. При объединении организовал группу подводников и стал конструировать аппаратуру для подводных съемок. Вначале это были боксы. В то время боксы выпускали за границей. Но выпускали как? Для каждой модели фотоаппарата — свой бокс. И в этот бокс не подходил никакой другой аппарат. И тогда я решил, что бокс должен быть универсальным. За основу взял фотоаппарат «Ленинград». Он привлек тем, что у него была заводная пружина, где можно было не переводить каждый кадр, а сразу отснять кадров 18, а позднее и всю пленку. С помощью различных мелких приспособлений я добился, что в моем боксе работали 14 моделей фотоаппаратов: 5 вариантов «Зоркого», несколько видов «ФЭДа», «Зенит» и другие. Таким образом появился универсальный бокс — УКП (универсальная камера подводная).

Боксы были запущены в производство?

 — Тогдашний директор ЛОМО Михаил Панфилов пошел навстречу и сказал: «Давайте будем выпускать. Хотя, — говорит, — сколько таких сумасшедших, как ты, которые лезут под воду? Человек 200 в стране. Ну, ладно, фирма большая, убытки стерпим». Стали выпускать. И бокс оказался очень популярным. Потом его стали повторять в Красногорске для «Зенитов» и «Стартов». Параллельно ЛОМО начало выпускать еще и кинокамеры, я сделал боксы для кинокамер «Спорт», «Аврора». Оказалось, что все наши боксы раз в 10 дешевле заграничных. Это в большой степени способствовало тому, что среди подводников появилось новое увлечение — подводная фотография. А потом уже и подводная киносъемка.

В 60-х годах Жан де Вутер изобрел герметичный фотоаппарат «Калипсо Фото». Потом японцы купили лицензию у «Ля Спиротехник» и стали выпускать фотоаппарат под названием «Никонос». А у Вас не было желания пойти дальше и сконструировать отечественный аналог?

 — Так я его и разработал! Предложил к аппаратам, которые выпускает ЛОМО, сделать герметичный корпус. Красивый, внешне герметичный аппарат, который сможет снимать как под водой, так и в космосе. Вот и родился аппарат, который назывался «Аквакон». В аппарате находился механизм «ЛОМО-компакта». «Аквакон» был испытан и вовсю работал! Я решил модернизировать его встроенной вспышкой и разработал «Аквакон-2». Впервые в этих аппаратах я применил капиллярный глубиномер. До этого в съемочную аппаратуру глубиномер никто не вставлял. Принцип его действия таков: вода, попадая в капилляр, замыкает на разной глубине контакты и, скажем, на глубине более 5-6 м, где без подстветки на цветную пленку реально снимать нельзя, аппарат автоматически включал лампу-вспышку. А на предельной глубине 50 м включается аварийная подсветка и звуковой сигнал, предупреждающий, что глубже идти не надо!

Потрясающе!!! Другими словами, это было изобретение на мировом уровне!

— Есть авторское свидетельство на изобретение такой системы. Было сделано 4 экспериментальных экземпляра, они прошли испытания, все великолепно работало. Поскольку под водой в маске невозможно вплотную приблизиться к видоискателю, то был разработан специальный оптический визир, он находится в корпусе… Но тут началась перестройка, на ЛОМО стало не до этих аппаратов, так все и осталось в экспериментальных образцах.

А у Вас были идеи по поводу кинокамеры?

 — Конечно, параллельно ЛОМО выпускало кинокамеры «ЛОМО-215», и я сделал для нее герметичный корпус. Причем снимает эта камера и на земле, и в космосе, и под водой, в нее тоже вмонтирован глубиномер. Назвал я ее «Нереида», помните у Пушкина: «...немолчный шепот Нереиды»?.. Кстати, к ней была разработана специальная насадка, увеличивающая угол зрения… Но вот появилось видео, и кинокамера была снята с производства. Я тоже не остался в стороне и сделал бокс уже для видеокамеры. А сейчас проектирую бокс для цифровой видеокамеры. Кстати, 40 лет назад я случайно ввел слово «бокс» в русский обиход, назвав на заграничный манер герметичную коробку для подводной съемки, понятие закрепилось…

Улыбнитесь, каскадеры!

Если верить журналу «Русская речь», то слово каскадер — это тоже Ваше «изобретение».

 — Да, я с удивлением узнал об этом, когда прочитал статью в журнале «Русская речь», посвященную этому слову. Журнал написал, что впервые термин «каскадер» в нашей стране был употреблен в моем рассказе «Держись за облака» в журнале «Нева» в 1973 г. После появления рассказа исполнителей трюков у нас стали называть каскадерами. Ведь как до этого называли? Трюкач, трюковой актер; за рубежом у американцев — «стантмэн», у французов же — «каскадер». И, хотя французское «каскадер» имело несколько различных значений (в том числе «гуляка», «волокита»), оно чаще всего обозначало исполнителя каскадных трюков в цирке. И, вероятно, само понятие «каскадер» пришло именно оттуда.

Как Вы стали каскадером?

 — Все получилось случайно. В 1949 году нас, группу ленинградских самбистов, пригласили на съемки картины о разведчиках по повести Эммануила Казакевича «Звезда». В фильме по сценарию было много рукопашных схваток. Тут-то я и «запал» на это дело: если для многих моих товарищей каскадерство стало просто эпизодом, то для меня осталось на всю жизнь. Тогда-то и создал на «Ленфильме» первый в СССР отряд каскадеров. Поначалу в группу входили только спортсмены-самбисты, но постепенно к нам присоединились автомобилисты, конники, фехтовальщики, парашютисты. Мы ставили трюки на всех студиях страны и за рубежом.

И Вы все это умеете — можете быть конником, парашютистом?

 — Нет, конечно. В основном, тогда снимались фильмы военные и историко-революционные — к 7 ноября. Требовалось много скачек и рукопашных схваток. Но особо в трюках развернуться не давали, чтобы они не становились в картине главными. Вообще мне помогало, что в кино выступал сразу в нескольких ипостасях. Опыт тренера позволял не только привлекать учеников, но и заниматься с артистами, когда требовалось. Ну, а специальность инженера-конструктора выручала при подготовке трюков, их иной раз невозможно выполнить без каких-то приспособлений. Ими-то мне и приходилось заниматься. В общей сложности я принимал участие в 262 фильмах как каскадер, а в последнее время чаще как режиссер трюковых эпизодов и как оператор подводных съемок.

— Какими качествами должен обладать каскадер?

— Разнообразными. Иметь не только хорошую спортивную подготовку. Ты никогда не знаешь, что от тебя потребуется завтра. Поначалу, конечно, была какая-то специализация. Мы для конных трюков брали конников, для драк шли в ход мои ученики самбисты-дзюдоисты, автомобильные и мотоциклетные трюки — тоже были соответствующие специалисты, а потом каскадеры стали друг у друга учиться, постигать, так сказать, смежные профессии. И постепенно становились универсалами: те, кто дерется, научились сидеть на лошади и т.д., хотя, конечно, невозможно быть универсалом во всем. На самом деле очень много сложностей — здесь каскадеру приходится делать не то, в чем он в спорте тренировался, а многое наоборот. Спортсмен-конник с лошади не падает, в кино ему приходится это делать. Автогонщик или мотоциклист старается всегда удержать машину на дороге, а в кино ему приходится переворачиваться. И иногда бывает, что крупному мастеру мешают сделать трюк его доведенные до автоматизма профессиональные навыки. Перевернуть автомобиль, например. У меня второразрядник это спокойно делает, а мастер спорта подсознательно совершает массу движений, удерживая машину на дороге, и не дает ей перевернуться. Так что здесь свои сложности. К тому же оператор должен еще успеть все снять, и все должно быть выразительно. У меня бывало по 20 фильмов в год, самых разных, в разных местах: в одном фильме — это подводные трюки, во втором — басмачи, в третьем — пожар и т.д. Все время приходится переключаться с одного вида деятельности на другой. Естественно, это не просто.

Кому-то доля каскадера может показаться несправедливой — ведь он всегда дублер, зритель никогда не видит его лица, хотя именно он выполняет за актера самые опасные сцены в фильме. Зритель не замечает того момента, когда вместо главного героя появляется его дублер. А всегда ли каскадеры заменяют артистов?

— Иногда сами артисты идут в каскадеры. В «Трех мушкетерах» несравненный Михаил Боярский все делал сам. А как работал в «Пиратах XX века» недавно ушедший от нас Коля Еременко! А великолепный Андрей Ростоцкий! А Александр Иншаков, который, оставшись каскадером, превратился действительно в классного артиста. Помню, в одном фильме Кирилл Лавров, игравший Ленина, отказался от дублера и сам полез в ледяную воду: не мог вождь по замыслу авторов добраться из эмиграции нормально, без приключений. А в картине Саввы Кулиша «Взлет» Евгений Евтушенко без дублера снимался в подводной сцене в проруби.

Американцы разработали компьютерную программу для кино — задают параметры и человек может сняться без каскадера. Можно ли сказать, что профессия каскадера — вымирающая?

— Нет, она не вымирает, но современные фильмы снимаются с огромным количеством компьютерных трюков. Ну понятно, что если по фильму некто падает с 3-4-го этажа, то это может сделать обыкновенный человек, а когда человек летит с небоскреба — совершенно немыслимо, чтобы он остался живым. Какая бы страховка ни была. Поэтому и нужны компьютерные трюки. К тому же, наши каскадеры, не имея таких компьютерных возможностей, подчас делают трюки, которые не делают каскадеры за рубежом. Но дело даже не во внешних эффектах, а в самом человеке — нравиться ему быть в экстремальной ситуации или нет, пусть и организованной искусственно. Каскадеры — люди не просто способные рисковать, а умеющие управлять своим страхом, своими эмоциями.

Адреналин под водой

Сразу вспоминается поговорка: кто не рискует, тот не пьет шампанского… Насколько все-таки существует риск в профессии каскадера?

— Изначально сопряженная с риском профессия каскадера в реальности становится менее рискованной, если все заранее просчитано и продумано до мелочей. Сорокасекундная сцена схватки на баркасе в «Белом солнце пустыни» ставилась 1,5 месяца и была снята в нескольких вариантах. Съемки фильма могут быть полны непредвиденных случайностей: в Африке, к примеру, на съемках «Комитета 19-ти» при выполнении одного из дублей я упал на кобру, и она чуть меня не укусила... Риск есть всегда. Когда снимал научную картину на коралловых рифах Индийского океана, акулы подплывали знакомиться совсем близко. У акул глаза желтые, кошачьи. Трудно предположить, что она, акула, собирается вытворить…

Расскажите поподробнее...

— В 1988 году в течение четырех месяцев мы спускались под воду на Сейшелах, у острова Маврикий, недалеко от Сингапура, снимая фильм о коралловых рифах. Работа была тяжелая, утомительная: каждый из членов научной экспедиции провел под водой порядка 126 часов, это пять полных суток. Вокруг было довольно много акул — иногда мы их снимали, иногда с ними сражались и добывали с помощью специальной снасти. Но потом нам стало их жаль, и по кораблю был издан приказ, что больше никто акул не трогает.

Получается, что акулы рисковали больше!

— Да. Один трофей — акулью челюсть — я привез домой в Ленинград и очень им гордился. Челюсть на самом деле удивительная: вверху и внизу по 6 рядов зубов. А строение акульей пасти таково, что если она ломает один зуб, то из пяти этих рядов, которые лежат пассивно на небе, в течение дня другой встает на место сломанного — как патрон из запасной обоймы. В это время я занимался конструированием зубных имплантатов, которые впоследствии были запущены в производство, они известны как «Имплантаты Массарского».

Подводный оператор

А в каких фильмах Вы выступали в качестве подводного оператора?

— Я во многих картинах снимал под водой и даже в «Белом солнце пустыни» придумал несколько вариантов смерти Абдуллы. Естественно, в фильм вошел один. А был еще снят и подводный вариант: Абдулла забирается на баркас, стреляет в Сухова, Сухов в него. Раненный Абдулла падает в воду, плывет к берегу, весь в крови выходит на берег и падает к ногам своего гарема! Ну, во-первых, здесь стали возражать среднеазиатские республики — нельзя так унижать воина! Во-вторых, когда я снял сцену под водой, оказалось, что из-за замутненности воды в этом месте Каспийского моря (а я собирался подойти как можно ближе с камерой) получилось столько «крови», что пускать это на экран было нельзя. Да и режиссеру больше понравился другой вариант смерти Абдуллы.

А сегодня под водой что-нибудь снимаете?

— Работаю над подводными съемками для фильма с рабочим названием «Желанный». По странному стечению обстоятельств, Николай Лебедев, режиссер этого фильма, недавно снял новую версию «Звезды» — спустя 50 с лишним лет после первой экранизации, уже в цвете, с современными эффектами. На кинофестивале в Выборге «Окно в Европу» я увидел «Звезду», и тут выяснилось, что режиссера этой, новой, «Звезды» Лебедева пригласили снимать американский фильм, действие которого происходит в Петербурге. И так мы с ним познакомились — он был очень удивлен, что я принимал участие в той «Звезде», которую снимали много лет назад.

А что это будет за картина?

— Эта картина совершенно другая, психологический триллер. Есть там сцена, где герои тонут. Причем как бы тонут дважды — один раз в воспоминаниях, а второй раз тонут на самом деле. И тонут в ленинградской реке. Все, что касается надводных сцен, например, набережная реки Мойки, Новая Голландия, Шкиперский проток, — естественно, снимается над водой. А мне нужно было снять то, что происходит под водой.

 Но у нас в Неве снять очень сложно: вода в ней совершенно непрозрачная. Как вышли из типичной питерской ситуации?

— Часть сцен мы отсняли на озере за Зеленогорском, а продолжение крупных планов самих актеров под водой с незначительными погружениями уже снимали в Петербурге по ночам...

Почему по ночам?

— Потому что это бассейн ВМФ — днем он функционирует как обычный плавательный, а на ночь его отдают на растерзание кинематографистам. К тому же у нас сцена была ночная.

Рецепт от Александра Массарского

Какое из увлечений для вас главное: изобретатель, каскадер или подводный кинооператор?

— Каждая профессия интересна и хороша по-своему. Одна из них принесла бо`льшую известность, но другие от этого вовсе не стали для меня менее привлекательными. Одна другую дополняет.

Александр Самойлович, поделитесь, пожалуйста, с читателями журнала «Подводное обозрение» своим секретом: как Вы все успеваете?

— У меня есть правило: хочешь все успеть — делай все одновременно. Нужно себя приучить к этому. Каждый новый день начинаю в 7 утра с сорокаминутной тренировки. Еще так много хочется сделать, что времени не замечаешь.

Б И О Г Р А Ф И Я

Массарский Александр Самойлович

       Александр Массарский родился в белорусском городе Городке 5 мая 1928 года. Его отец был единственным в городе художником оформителем, а мать работала в библиотеке.
       4 июля 1941 года он вместе с семьей и тысячами жителей Городка бежал от наступавших немецко-фашистских войск. За 16 дней они вместе с толпами беженцев пешком преодолели 400 километров до города Ржева. Потом в товарном поезде семья Массарских добралась до города Туринск Свердловской области, где прошли годы эвакуации.
       В Туринске Александр на всю жизнь подружился с Жоресом Алферовым, будущим Лауреатом Нобелевской премии, который тоже родился в Городке. Здесь Александр окончил среднюю школу и уехал в Ленинград, поскольку их дом в Городке сгорел и семье некуда было вернуться.
       Дальнейшая жизнь Александра Массарского связана с Ленинградом. Он получил высшее образование, закончив два вуза, защитил диссертацию. Одновременно он профессионально занимается спортом и становится тренером, подготовив более сотни мастеров спорта по борьбе самбо и дзюдо.
       Среди любителей подводного плавания Александр Самойлович Массарский известен прежде всего как подводный оператор, изобретатель первых российских боксов для подводной съемки (с 1956г.), а также герметичных фото и кинокамер («Аквакон», «Нереида», «Акмас», которые снимали и снимают и на дне океана и в открытом космосе. В своей книге «Объектив под водой» (1964 г.) Александр Массарский опубликовал более 20 своих авторских разработок для подводной фото и киносъемки, которые для того времени были уникальны.
        Но для Александра Массарского подводное плавание - это увлечение, к которому он относится с таким же профессиональным подходом, как и ко всему, что он делает.
        Александр Массарский - Академик Всемирной академии наук, искусств, культуры. Академик Международной академии информатизации при ООН. Заслуженный работник культуры Российской федерации. Заслуженный тренер России по самбо и дзюдо. Изобретатель СССР. Член Союза кинематографистов России. Член гильдии актеров советского кино. Почетный доктор Балтийского государственного технического университета «Военмех». Кавалер ордена «Звезда созидания». Он награжден Международной академической медалью «Человек-творец».
        Александр Массарский уже много лет успешно сочетает научную работу, спортивную деятельность и участие в создании кинофильмов.
       Он по праву считается одним из основателей российской школы каскадерского киноискусства. Созданный им отряд каскадеров «Ленфильма» многие годы работал на всех киностудиях страны. Поставленные им трюковые эпизоды широко известны по фильмам: «Белое солнце пустыни», «Мертвый сезон», «Король лир», «Транссибирский экспресс», «Блокада», «Человек-амфибия», «Тревожное воскресение», «Ермак», «Взлет», «Стрелы Робин Гуда» и другим.
       Он дублировал в трюках многих известных артистов, и сам снимался как актер.
       За его плечами участие более чем в 300 отечественных и зарубежных фильмах в качестве режиссера трюковых эпизодов, актера, каскадера и оператора специальных съемок.
       В 2006 году Александр Массарский был почетным гостем Всемирного фестиваля подводных изображений в г. Антиб (Франция), где принимал участие в великолепном вечере «Пионеры российского подводного кино», специально устроенном Даниэлем Мерсье, Президентом Всемирного фестиваля подводных изображений.
        А в 2010 году Александр Массарский на 37-м Всемирном фестивале подводных изображений в городе Марсель (Франция) презентовал свою книгу «За кадром и в кадре». В книге «За кадром и в кадре», недавно выпущенной издательством «ТРИАДА», Александр Массарский рассказывает о своей личной судьбе, о нашем времени и о подводных съемках.
      В свои 85 лет он по-прежнему продолжает снимать под водой, изобретать, тренировать борцов и каскадеров.

Назад

Александр Массарский
Изготовление сайта Инфо-Марк